<<< На титульный

 

 

 

 

Раиса РАХЛИНА

 

В ДИВИЗИОНЕ РАДИОПЕРЕХВАТА

 

 

 

 

Родилась я в Белоруссии в 1922 году, детство и юность провела в Суроже. Здесь окончила школу в 1939 году и поступила в знаменитый московский институт – МИФЛИ (истории, философии, литературы) на исторический факультет. Этот институт воспитал много известных поэтов, деятелей культуры.

Я окончила 2-й курс, когда началась война. В сентябре 1941 года, имея броню, я добровольно записалась на армейские курсы переводчиков. В грозные октябрьские дни нас вывезли на пароходе в Ставрополь под Куйбышевом. Подготовка на курсах продолжалась всего 2 месяца (вместо четырех). Мне присвоили звание техник-интендант 2 ранга и направили на Волховский фронт. Проехав с трудом всю страну, добралась до деревушки под Малой Више-рой, где размещался разведотдел штаба фронта. Сюда ожидалось прибытие из блокадного Ленинграда 345-го отдельного радиодивизиона особого назначения (345-й ОРД Осназ).

В начале января 1942 года дивизион прибыл. Командовал дивизионом замечательный человек, капитан Фридман. Дивизион переправился по льду Ладоги, люди выглядели голодными и замерзшими. В основном это были девчушки 15-17 лет. Мы с трудом их отогрели и накормили.

Дивизион вел радиоперехват и перевод на русский язык немецких передач. Донесения представлялись в разведотдел фронта. Осуществляли мы и пеленгацию радиостанций врага, что позволяло определять местонахождение немецких штабов и группировок войск.

Не подозревая перехвата, немцы вели переговоры открытым текстом. Когда же поняли, что их сведения попадают в наш штаб и задуманные ими удары срываются, перешли на кодированную связь. Но наши умельцы разгадали код, и данные продолжали поступать в разведотдел фронта.

Связывались мы и с нашими разведчиками, переброшенными в тыл врага.

После прорыва блокады Волховский фронт перестал существовать. Дивизион был переподчинен другим фронтам. Мы воевали в Прибалтике, Венгрии и Австрии. Победа застала нас под Веной.

Несколько слов о личном.

В сентябре 1941 года погиб на фронте мой отец Давид Рахлин. Он был простым солдатом и погиб (по нашим предположениям) под Смоленском. От него мы успели получить только одно письмо. Отец был честным патриотом, любившим семью и родину. Он мог, как многие мужчины Сурожа, эвакуироваться. Ему многие намекали на такую возможность. Но он сказал: «Время настало очень тяжелое, и я не могу позволить себе бегство», пошел в военкомат и настоял на призыве.

Мама с несовершеннолетним сыном в последний момент перед захватом Сурожа немцами успела эвакуироваться в Саратов, где сполна узнала все «прелести» эвакуации – голод, холод, бездомное существование.

Всю войну я служила в 345-м радиодивизионе с моим будущим мужем, Борисом Михайловичем Ковальзоном. В звании старшины он был начальником секретного отдела. Это был замечательный человек, добрейший, благородный, умный. Мы поженились в августе 1945 года, в Болгарии. В части не было человека, который бы его не любил. Родители Бориса Михайловича и все его родственники были расстреляны немцами еще в 1941 году в г. Рудня Смоленской области. После войны оставшиеся в живых рудняне собрали по всей стране средства для увековечения памяти жертвам фашизма. Памятник создал известный скульптор Кербель – в виде убитой горем еврейской матери. Кербель сделал всю работу бесплатно. Вокруг памятника – таблички с именами замученных женщин, мужчин, детей. Ежегодно в Йомкипур в Рудню съезжались евреи, чтобы почтить память погибших. Сейчас, увы, приезжают очень редко, памятник запущен. В Рудне почти не осталось евреев, а местному начальству нет дела до памятника.

В январе 1945 года я демобилизовалась. Муж остался на сверхсрочной службе в той же должности. Но в 1953 году начальство не могло допустить, чтобы еврей занимался секретной работой. Его перевели на должность начфина, присвоили звание старшего лейтенанта.

После войны я закончила институт и более 40 лет преподавала историю в школе. Муж работал в Ленинградском художественно-оформительском комбинате. Мы прожили вместе дружно и счастливо 54 года.

В 1998 году мы попали в автокатастрофу, нас сбила машина. Муж в последний раз защитил меня, приняв весь удар на себя. Через три дня он скончался. А я стала инвалидом. У нас одна дочь.

 

Сайт управляется системой uCoz